LEONARDO 2019 ФЕСТИВАЛЬ АРХИТЕКТУРНАЯ ОСЕНЬ
Великая Отечественная глазами комсомолки Тани Пенязьковой

К 75-летию Победы в Великой Отечественной войне

Ничто не забыто, никто не забыт

 

Елена КУНАХОВЕЦ,

фото из архива Т.П. Пенязьковой

Когда началась война, героине нашего материала едва исполнилось 16. Получив свой первый паспорт, Татьяна Пенязькова сразу же отправилась в военкомат, хотела добровольцем уйти на фронт. Если Родина находится в опасности, отважная комсомолка не могла сидеть сложа руки. О поистине народной войне, небывалом патриотизме и полной готовности к самопожертвованию ради общего дела — Великой Победы, в материале «РСГ».

Уходили девушки на фронт…

Родом моя собеседница из Гомеля. До войны Татьяна Пенязькова успела окончить девять классов местной десятилетки. Как и все в столь юном возрасте, девушка грезила о светлом будущем — большой любви, интересной работе. Однако все ее планы в раз перечеркнула война.

— Как узнали, что фашистская Германия вероломно напала на Советский Союз, побежали с двумя школьными подружками в военкомат проситься на передовую. Нас внимательно выслушали и сказали: «Девочки, вы еще не доросли до войны», — со слезами на глазах вспоминает Татьяна Петровна. — Получив таким образом от ворот поворот, сидеть сложа руки мы не стали, а отправились в полевой госпиталь, где нас приняли на работу в качестве дружинников. Ухаживали за ранеными, писали от их лица письма родным, мыли полы. Выполняя любую, даже самую черновую работу, очень старались. Ведь это было единственное, чем мы могли действительно помочь.

До войны в Гомеле по типовому проекту возвели четыре новых школы. В июне 1941-го все они были перепрофилированы в госпитали. Красная армия несла огромные потери, поэтому помощь медикам была как раз кстати.

— Город полыхал от взрывов бомб и снарядов, местные принялись копать во дворах «щели» — так назывались окопы-убежища. Вся земля вокруг домов была изрыта. Маскировали входы в убежища песком, листьями, травой и досками, — продолжает свой рассказ моя собеседница. — Фронт неумолимо перемещался, поэтому госпитали решено было эвакуировать. Меня, как лучшую дружинницу, медики хотели взять с собой. Помню, пришла домой, рассказала о своих планах, а мама сразу в слезы. Жили мы с престарелыми бабушкой и дедушкой. Отчима, единственного трудоспособного мужчину в семье, в 1937 году репрессировали, а маму, как жену врага народа, долгое время не брали на работу. Представила, каково будет ей одной, и отказалась от своей затеи.

Дорогами войны

Немцы захватили Гомель в ночь с 19 на 20 августа. В городе был установлен жесточайший террор: фашисты ввели комендантский час, строгую пропускную систему. Благо к этому времени семья Пенязьковых успела эвакуироваться в деревню Низковка, что на Черниговщине (Украина).

— Мы жили в трех километрах от железнодорожной станции Городня. Фронт очень быстро передвигался. Больно было видеть идущих по деревне запыленных советских солдат со сломанными ружьями, а то и вовсе без какого-либо вооружения. Они рассказывали сельчанам о зверствах фашистов и говорили о том, что молодежи ни в коем случае оставаться в оккупации нельзя. Девочек немцы набирали в полевые бордели, мальчишек загружали работой в тылу. Наслушавшись всего, моя мама уже сама слезно просила, чтобы я куда-нибудь уезжала, — поделилась Татьяна Пенязькова.

Сложив свои небольшие пожитки в школьный портфель, девушка отправилась в путь. Куда именно идет, признается Татьяна Петровна, она и сама в то время не знала. Поначалу пыталась разыскать полевой госпиталь, который должен был разместиться в районе Городни, но безуспешно. По словам местных жителей, его эвакуировали еще дальше.

— Шла, куда глаза глядели. Сейчас как подумаю, насколько опасным было это «путешествие» под взрывами бомб и снарядов, а ведь в юношеском возрасте все это переживалось немного по-другому, — делится размышлениями моя собеседница.

На своем пути девушка встречала полупустые деревни: местные жители бежали от войны. Когда хотелось отдохнуть, она заходила в любой двор, находила скамейку и прямо на ней засыпала. Благо добрые люди подкармливали изнеможденную путницу. Так, Таня Пенязькова добралась до Краснодарского края, где и решила на время «осесть».

— Помню в Краснодаре на привокзальной площади собралось много народу. Эвакуированные с уцелевшими пожитками толпились у письменного стола, где раздавали направления в различные станицы края. Куда ехать дальше, я не знала: услышала краем уха разговор о Динской и решила, что отправлюсь туда, — вспоминает она.

Уже на месте, в Динском исполкоме, Татьяна Петровна получила направление на работу в колхоз, где трудилась на уборке бахчи. Переселенцев обеспечили временным жильем и едой.

— За работу каждому полагалось по полкило хлеба в день. Помню, когда арбузы или дыни случайно выскальзывали из рук и разбивались о землю, все набрасывались на мякоть, смешанную с песком, — продолжает своей рассказ моя собеседница. — Когда завершились все полевые работы, помогала в конторе с расчетами. Почерк у меня был очень красивый, да и девять классов 2-й сталинской школы в Гомеле окончила с отличием, поэтому проблем с математикой не было. Помню, когда наступили холода, по улице ходила в том, в чем вышла из родительского дома — босоножках и чулках. А зимы были морозные, снежные, не такие как сегодня.

Путь к освобождению

Краснодарский край испытал на себе всю тяжесть Великой Отечественной войны. Именно здесь фашисты впервые применили душегубки. Людей запирали в кузовах дизельных грузовиков, куда поступали отработанные газы с высокой концентрацией окиси углерода: пленники умирали в изнурительных мучениях. Оккупанты методично и планомерно разрушали кубанские города. Были созданы специальные команды факельщиков для поджога зданий, взрывателей для уничтожения промышленных и железнодорожных объектов, театров, музеев, школ и больниц. Татьяна Петровна не может без слез вспоминать о пережитом на войне: непрерывная стрельба, взрывы, гул самолетов, крики, вокруг все горело.

— Оккупация началась в августе 1942-го, когда пал Краснодар. Чтобы ослабить страну и оставить ее на голодном пайке, гитлеровское командование решило отсечь богатые сырьем и продовольствием регионы. В развалинах лежали заводы, мельницы, железнодорожные станции, — вспоминает она. — Возможности для освободительной операции появились лишь в 1943-м. По очереди, почти до октября, советские солдаты отбивали у захватчиков города и станицы края. На освобожденных территориях сразу же началась работа по восстановлению хозяйств. Надо было собирать урожай, без которого воинам Красной армии пришлось бы худо. Все кругом лежало в развалинах и руинах, а из работников были женщины, дети и старики.

Долгая дорога домой

За свою работу в динском колхозе юная комсомолка Пенязькова получила 100 кг пшеницы и 100 кг кукурузы. Заприметив ее небывалые способности, соседка, преподававшая до войны в ростовском университете, посоветовала девушке вернуться к учебе. Здесь, на Кубани, Таня Пенязькова окончила 10-й класс и загорелась желанием поступать в институт.

 Сняла копию аттестата и разослала свои документы по всем «инстанциям» — и в Киев, и в Москву, и в Ленинград. И о, чудо! Отовсюду пришли положительные ответы. Долго думала, но в конечном итоге остановила свой выбор на Киевском политехническом институте, где собралась осваивать специальность инженера-архитектора, — поделилась Татьяна Петровна. — К осени 1943-го освободили родной Гомель, поэтому перед учебой решила повидать маму с дедушкой. Бабушка, к сожалению, не пережила эту войну.

Дорога на родную белорусскую землю для девушки оказалась непростой. Чтобы избежать распространения массовых инфекций, на железнодорожных станциях проводили тщательную санитарно-дезинфекционную обработку вагонов, на которую уходило немало времени.

— Побыла пару дней дома и обратно в путь. На очереди — Киев! До украинской столицы добиралась практически на подножке поезда. Вагоны битком, яблоку негде упасть, поэтому в одной руке был чемоданчик с пожитками, другой сама держалась, чтобы не упасть, — не скрывает эмоции моя собеседница. — Контингент послевоенных студентов-архитекторов тоже был особый. В одной аудитории со вчерашними школьниками занимались бывшие фронтовики — кто-то без руки, кто-то с перевязанной головой.

К слову, здесь, в Киеве, первокурсница Пенязькова встретила и долгожданную Победу. Подобного праздника в своей жизни Татьяна Петровна даже не припомнит: духовой оркестр, танцы, салют! Все — и стар, и млад, дружно радовались окончанию кровавой войны.

Архитектор — исследователь — преподаватель

По распределению выпускница политехнического института попала в Кемерово. Несколько лет она отработала в проектной организации при управлении главного архитектора города. Чуть позже перспективный молодой специалист стала аспиранткой Национальной академии наук Беларуси и окончательно обосновалась в Минске. В 1958-м она успешно защитила диссертацию по теме «Исследование конструкций из местных материалов в колхозном строительстве Белоруссии».

— Шло массовое заселение хуторов, поэтому сельское направление было очень актуальным в строительстве. Горжусь тем, что руководил моей научной работой сам Александр Петрович ВОИНОВ — профессор, Заслуженный строитель БССР, — не скрывает эмоций моя собеседница. — После успешной защиты работала в инженерно-строительном институте при Национальной академии наук. Чуть позже перешла на кафедру истории и теории архитектуры архитектурного факультета Белорусского политехнического института, откуда и отправилась на заслуженный отдых.

Особая гордость Татьяны Петровны — ее дети. Дочка Ольга пошла по стопам мамы, окончила архитектурный факультет БПИ и теперь трудится ведущим инженером МКСК «Минск-Арена». Сын Олег Глебович Пенязьков — советский и белорусский физик, академик Национальной академии наук Беларуси, с 2011 года руководит работой Института тепло– и массообмена им. А.В. Лыкова. Радуют ветерана и внуки с правнуками. Моя собеседница признается, что не теряет надежды на то, что кто-нибудь из них продолжит семейную династию Пенязьковых-архитекторов.

В нынешнем году Татьяна Петровна отметила свое 95-летие. В судьбе героини этого материала уместилось многое, но в целом она довольна тем, как сложилась жизнь, даже несмотря на войну.