Материалы

Маэстро скульптурных ребусов

Маэстро скульптурных ребусов

 

 

25.08.2015 - 02:30 / Татьяна Харевич
 
 

В рамках Национального фестиваля архитектуры «Минск-2015», который пройдет в белорусской столице с 3 по 5 сентября, вниманию зрителей будет представлена выставка городской уличной скульптуры

 

Для белорусского современного искусства личность молодого скульптора Максима Петруля — феномен. Художник привнес в городскую скульптуру свежий, современный виток авторских идей. Сегодня это единственный в республике автор, который системно делает нефигуративную формальную скульптуру. При этом его произведения отличаются неординарным подходом, глубокой философской мыслью, интеллектуальностью. По мнению критиков-искусствоведов, это — воплощение понятий и категорий, которые являются смысловым ребусом, загадкой для зрителя. Еще в период учебы в художественном училище им были задуманы скульптуры «Птицы», «Сотворение» и Elephantus, которые сейчас украшают лучшие частные коллекции мира. Немаловажна заслуга белоруса и в укреплении международных культурных отношений с Китаем. Скульптурные шедевры Максима Петруля установлены в китайских городах Фучжоу, Куньмин, Чанчунь. Не остается он в стороне и от значимых для архитектурной общественности Беларуси мероприятий, активно поддерживает начинающих мастеров.

«Кто вдохнул этот воздух, тот уже не может остановиться…»

— Максим, в начале сентября Белорусский союз архитекторов и Министерство архитектуры и строительства проводят XI Национальный фестиваль архитектуры «Минск-2015». Расскажите, с кем из белорусских скульпторов предстоит в эти дни познакомиться минчанам и гостям столицы?

— Да, белорусские скульпторы традиционно принимают участие в фестивале. И наша экспозиция действительно заслуживает внимания: мы представим произведения, выполненные в разных жанрах и техниках. Правда, на сегодня команда, которая будет работать на фестивале, еще формируется, поэтому назвать участников поименно пока не представляется возможным.

Хочу отметить, что лично для меня этот проект многое значит: в 2005 году я стал обладателем золотой медали и диплома первой ступени Белорусского союза архитекторов на Международном конкурсе молодых архитекторов «Леонардо-2005». Сегодня я являюсь секретарем секции скульпторов в Белорусском союзе художников, и мое участие в фесте ограничится поддержкой других авторов. Не может не радовать тот факт, что наконец-то такое событие будет проводиться на открытой территории исторического центра Минска! На мой взгляд, фестиваль давно уже должен был выйти из закрытого помещения в парки и скверы столицы. Это благородная затея, поскольку городу событий такого уровня не хватает. Уверен, праздник архитектуры не только оживит жизнь горожан, но и сформирует в сознании граждан понятие того, что дома строятся не сами по себе, а благодаря колоссальному труду архитекторов, строителей. Для многих творцов это становится делом всей жизни. И своих героев нам, белорусам, надо знать.

— Помните, когда к вам пришло осознание того, что скульптура — это ваше призвание, данный свыше дар?

— Задумываешься над этим, когда начинаешь представлять себя художником, маэстро. Со мной это произошло лет в 16. Тогда я учился в художественном училище имени А. К. Глебова на курсе скульптора Владимира Жбанова. Владимир Иванович научил меня многому. Правда, взгляды на творчество у нас разошлись, но это не мешало нам отлично ладить. В 2001 году я работал с ним в качестве ассистента над произведениями, которые сейчас установлены на Комаровской площади. Это был мой первый большой опыт создания уличной городской скульптуры. Однако большее влияние на меня оказал художник-авангардист, руководитель легендарного объединения художников «Немига-17» Леонид Хоботов. Он и заразил меня этим ощущением себя маэстро. К сожалению, у нас до сих пор художники воспринимаются как некие мастера-«умелые ручки», которые в одночасье могут что-то слепить. Скульптор-маэстро — прежде всего автор, которому хочется о чем-то сказать. Это некое психологическое ощущение — «Хочу говорить!». Я уже не могу не делать скульптуру. Это определенная зависимость. В противном случае я впадаю в какое-то полудепрессивное состояние, на меня давит чувство неполноценности.

«Существование — это не только получение прибыли…»

— В Беларуси есть талантливые авторы современного мировоззрения, но в городской скульптуре мы не видим некоего прорыва. Наши парки и скверы по-прежнему украшают скульптуры привычных форм. С чем это связано?

— Думаю, что ситуацию мог бы изменить «закон двух процентов», практика применения которого известна во всем мире. В соответствие с данным законом, инвесторы, приходящие на строительный рынок с целью возвести новое здание либо реконструировать старое, должны не менее 2 % от общестроительных расходов тратить на визуальное искусство для общественных пространств. Это продвигает, развивает культуру и скульптуру в частности. В белорусском законодательстве только рекомендуется предусматривать при проектировании тех или иных объектов произведения искусства.

— Главная задача всех, кто приходит в строительный бизнес, — максимальное извлечение прибыли. А включение произведений искусства в проект приведет к удорожанию…

— Такой подход мне совершенно не понятен. Существование — это ведь не только получение прибыли, а огромный процесс развития культуры и общества. Здесь кроется одна из наших проблем — общество еще не готово это принять. И часто «недостаточно взрослый» застройщик просто хочет получить какие-то деньги. Это, скорее, не жадность, а неосознанность. Неосознанность того, что ты находишься не в каком-то городе «Энске», в неком безвременье, а живешь конкретно сейчас в Минске, Беларуси — и у тебя должно быть понимание того, что ты ответственен за город, в который приходишь строить. Ты обязан не просто заработать некую сумму на квадратных метрах, но прежде всего развивать социальную сферу, культуру и т. д.

— Время от времени отдельные объекты в столице аккумулируют вокруг в себе скульптурные произведения. Например, Национальный академический Большой театр оперы и балета, «Минск-арена». Их, к сожалению, очень мало…

— Почему мало? Да потому, что бюджет не может тянуть все на себе. Мы всегда хотим спихнуть проблемы на государство, а зачем? Строительство — приоритет экономики Беларуси. И благодаря строительству мы можем вытягивать культуру, создавая произведения искусства для визуальных пространств. Когда культура не является приоритетом госполитики, когда нет арт-рынка, нет финансирования, то из чего же будет возникать искусство? «Люксовость» столицы?.. Лондон тоже когда-то был скучным городом, пока не появился известный в свое время мастер политического пиара. Основатель рекламного агентства Чарльз Саатчи, который запустил механизм привлечения интереса к современному британскому искусству, местным художникам. И это оживило Лондон. Финансируя в искусство, провоцируя ажиотаж возле произведений, создав галерею Тейт, лондонцы сделали свой город туристической Меккой. И тенденция дня такова: каждый европейский мегаполис стремится построить свой музей современного искусства.

«Оригинальное», «авторское» — необходимость современности…»

— Максим, на ваш взгляд, можно ли назвать памятники эпохи расцвета соцреализма произведениями искусства?

— Это сложный вопрос. Понимаете, существуют советские художники, творчество которых наталкивает на размышления — авторы ли они. В одной из своих статей известный искусствовед Александр Морозов задался проблемой анонимности в соцреалистическом искусстве, ведь это ничто иное, как искусство бригадных подрядов, которое сравнимо с работой штукатуров, маляров, каменщиков. Принцип один. У людей с данной соцреалистической закалкой заложен в сознание некий код «красивого», «правильного». Это как у маляров — «ровно закрашено», «по ГОСТу». Такая ситуация абсурдна для искусства и вообще авторства. Сейчас все работает совершенно по-другому. Скорее «оригинальное», «необычное», «авторское» — необходимость сегодняшнего дня.

— Идея увековечения памяти того или иного исторического деятеля, заложенная еще в советские годы, по-прежнему находит отражение на улицах белорусских городов…

— На мой взгляд, сейчас существуют более эффективные способы героизации персонажей. Мы живем в эпоху цифровых технологий, в постинформационную эру, можем снимать фильм. Это будет более правильно. Памятники в смысле техники — это скульптура, но с другой стороны — недоскульптура. Единственная их функция — сохранение памяти. Здесь нет пластических поисков, никакой истины, ничего вселенского там не происходит. Да, в то время, когда не было телевидения, фотоаппаратов, люди вынуждено создавали такие каменные портреты. Потом появились фотография, видео, интернет — и живопись, скульптура стали развиваться в другом направлении. А мы все еще пытаемся построить памятник, запрятать его в кустах, потратив на это приличные деньги. Конечно, для таких знаковых мест, как Хатынь, они необходимы, но не более... Сейчас в белорусском искусстве наблюдается, на мой взгляд, некое недопонимание того, что скульптура — это не памятник, и она развивается давно как некий автономный вид человеческой деятельности, который занимается, как говорил немецкий философ Мартин Хайдеггер, открытием истины. Посмотрите на скульптуру, скажем, в Пекине, Вильнюсе… Там происходит создание произведений, которые влияют на образовательный процесс. Вот если мы говорим про образование, то что приводить в пример молодым скульпторам? Какие произведения белорусских современников? Памятники? Чье-то чужое?..

«Всегда есть опасность, что будешь не понят, но думать об этом не надо…»

— Многие ваши работы несут глубокий философский подтекст. На мой взгляд, это некие скульптурные ребусы. Не боитесь, что они будут недопоняты современниками?

— Конечно, приятно, когда как можно больше людей тебя поддерживают, но для меня это не самоцель. Мы же не создаем продукты питания, постоянно выискивая некие универсальные рецептуры, чтобы как можно большему количеству потенциальных потребителей они понравились. И здесь не должно быть подмены понятий, попыток угодить вкусу потребителя. У маркетинга культуры несколько иные законы, чем у маркетинга в принципе. Поэтому здесь не может быть корреляций на тему спроса и предложения. Основное — это самовыражение как некая высшая точка. И только потом появляются люди, которые любят твое творчество, и те, кто не любит. Когда-то детище архитекторов Ренцо Пьяно и Ричарда Роджерса — центр искусства и культуры имени Жоржа Помпиду — тоже подверглось критике, говорили, что это ужасное здание не должно стоять в историческом центре Парижа. И что мы видим сегодня? Музей посещают миллионы туристов со всех уголков мира. Ругать, критиковать — это обыденная реакция обывателей на что-то новое.

Всегда есть опасность, что будешь не понят, но зацикливаться на этом не надо. Нужно больше думать о том, насколько ты сам перед собой честен. И только внутренний цензор должен говорить: прав ты или нет. Надо менять отношение к автору и во многом это зависит от них самих. Каждый человек сам решает, как ему жить: собственными вдохновением или чужим идеями.

Фото из личного архива М. Петруля