Материалы

«Создавая ландшафт, необходимо заглядывать в будущее…»

«Создавая ландшафт, необходимо заглядывать в будущее…»

05.03.2016 - 14:00 / Татьяна Савич
За последние годы по проектам ландшафтных архитекторов в Беларуси построено много объектов, преобразивших как столицу, так и другие города республики. Во многом эта заслуга специалистов, посвятивших свою жизнь данному виду искусства. Одним из них является главный архитектор проектов мастерской ландшафтной архитектуры РУП «Минскпроект», руководитель секции ландшафтных архитекторов ОО «БСА», единственный представитель Беларуси в EFLA и IFLA Анна Аксёнова. За плечами Анны Алексеевны и ее команды десятки различных объектов, украшающих нынче Минск, в том числе площадь Государственного флага Республики Беларусь, парк «Победы», дворцово-парковая территория Дворца Независимости, мемориальный комплекс «Тростенец» и многие другие.

 Сегодня Анна Аксёнова рассказывает читателям «РСГ» об уникальности отечественной школы ландшафтной архитектуры, о знаковых объектах республики, а также делится профессиональной мечтой.

 Анна Аксёнова

 — Анна Алексеевна, сегодня во всем мире говорят об уникальности белорусской ландшафтной архитектуры. А как бы вы охарактеризовали нынешнее положение дел в отрасли?

 — Не секрет, что в Беларуси ландшафтная архитектура сейчас находится в выигрышном — как никогда — положении. Приятно, что нашим объектам высокую оценку дают международные эксперты, мэтры ландшафтной архитектуры. Достаточно сказать, что с 2010 года страна является членом Европейской и Всемирной федераций Ландшафтной архитектуры (EFLA, IFLA). Минские проектные институты, имеющие мастерские по благоустройству (такие, как «Минскпроект», «Минский городской институт благоустройства», «Минскгражданпроект» и др.) приобрели статус лидеров ландшафтного преобразования нашей республики. Поиск неожиданных решений, смелость в использовании приемов и материалов, основанных исключительно на профессиональном подходе, превращают городские территории в пространство, где каждый комплекс или его элемент — наглядное методическое пособие. У нас сложилась целая система различных творческих подходов к решению благоустройства городских территорий, учитывающая не только особенности размещения объектов в существующей градостроительной ситуации, но и исторические, климатические и другие факторы. Однако, создавая прекрасное, нужно видеть и недостатки, ставить более сложные задачи. Меняется облик города, меняется представление горожан о красоте и комфорте, появляются новые материалы и технологии. Поэтому в нашем деле, используя мировой опыт и передовую практику белорусских специалистов, очень важно найти баланс. Главное — создать комфортную, эстетически качественную городскую среду.

 — Однако в Минске многие ценные для экологии города территории застраиваются объектами, порой нарушающими регламенты генплана. Как пример — территория, прилегающая к Лошицкой водной системе, где планировалось создать уникальный парк развлечений с мировым брендом «Тиволи». Сегодня на месте парковой территории мы имеем очередной торговый центр…

 — К сожалению, «Тиволи» — не единственный проект, который так и не был реализован. В этот список можно отнести несостоявшуюся реконструкцию регулярного итальянского сада в поселке Мир, Марысиного парка у Несвижского замка, призванные возродить уникальные примеры ландшафтной архитектуры, когда-либо существовавшей на белорусской земле. Не были построены в Минске экопарк в микрорайоне Сухарево, парк «Беларусь», не реконструирован парк «Дружбы народов» и др. Многие проекты давно прошли экспертизу и ждут своей очереди, а некоторые — уже навсегда — останутся на бумаге.

 Столичные рекреационные зоны нужно максимально сохранять. При выполнении землеотвода и проектировании — строго соблюдать границы и регламенты использования ландшафтно-рекреационных территорий, определенных генпланами городов, выполнять требования законов об охране окружающей среды и исторического наследия. Хотелось бы привлечь внимание к экологической артерии Минска — Слепянской водной системе, которая нашла признание во всем мире. На сегодня данный объект, получивший в 1980-е годы государственную премию СССР, находится в плачевном состоянии. Во избежание невосполнимой утраты, необходимо срочно проводить его реставрацию. Ведь это именно тот из объектов, которые и делают нашу рукотворную архитектуру неповторимой. Это касается и Лошицкой системы.

  — Ни в одном из вузов республики не готовят ландшафтных архитекторов. Однако парадокс — в Минске много признанных во всем мире ландшафтных объектов, построенных по проектам белорусских специалистов…

 — Вы правы. Несмотря на то, что у нас немало опытных ландшафтных архитекторов, профессии такой, к сожалению, нет. Обычно ею занимаются в лучшем случае специалисты «2 в 1»: архитекторы и озеленители, которые либо в процессе работы постигли азы мастерства, либо прошли соответствующие курсы повышения квалификации, а также многому научились методом проб и ошибок. На архитектурном факультете БНТУ читается лишь небольшой курс по данному направлению, и, что радует, многие ребята, столкнувшись с миром ландшафта, полюбили эту профессию раз и навсегда. В мировой практике ландшафтная архитектура имеет самостоятельное место в большом созидательном процессе. Если объемная архитектура имеет дело с замкнутой средой, то ландшафтная — организует среду открытых пространств. Еще в 1973 году Всемирная организация труда ООН издала документ, в котором было дано определение профессии «ландшафтный архитектор». Я думаю, что со временем и мы придем к этому пониманию. Наше творческое объединение сделает все необходимое, чтобы отрасль развивалась, а в Государственном реестре профессий появилась новая запись —ландшафтный архитектор. Сама жизнь подсказывает, что без благоустроенной среды воспринимать объемную архитектуру немыслимо. Ярким доказательством того, что без ландшафта не обойтись, является один из новых микрорайонов столицы, который минчане окрестили «каменными джунглями».

  — Имеет ли негативные последствия практика того, что у нас не готовят дипломированных специалистов в этой области?

 — Опыт наших европейских коллег показывает, что специалисты, получившие диплом по профессии ландшафтного архитектора, четко понимают специфику планировочного решения, владеют знаниями по биологии, ботанике, геологии и др. Мы же, как самоучки, набирались опыта постепенно, с каждым проектом все глубже вникали в специфику дела самостоятельно. Конечно, проработав 10–20 лет в данной области, знаешь, как грамотно создавать среду, но сразу было непросто. К сожалению, есть в нашем деле немало недобросовестных исполнителей, которые берутся за работу, не понимая и не зная нюансов профессии.

 — Насколько я знаю, своего рода хаос породила и тендерная практика, которая стала неким аукционом по сбиванию цены.

 — Тот факт, что такие институты, как наш, где работают опытные профессионалы, за плечами которых многие уникальные проекты, проигрывают практически все тендеры — нонсенс! Иногда даже сами заказчики, проводя торги и увидев, что выигрывают фирмочки, мягко говоря, не в восторге. Мнимые профи берутся за проект, делают исключительно архитектурную часть, а от строительной отказываются. После их труды попадают в руки профессионалов, которые понимают, что работа сделана неграмотно, и все необходимо переделывать. Но что-либо изменить уже сложно, ведь на кону меньшая цена. В нашей деятельности очень много тонкостей, которые познаются постепенно. Более того, многие архитекторы-объемщики, считающие себя мэтрами, взявшись за благоустройство территорий, позже отказываются от данной работы. Существует понятие «ландшафтная архитектура», которая преобразует поверхность земли и понятие «благоустройство» это не отдельно взятый участок территории, который можно благоустроить, а это создание среды. Мы работаем на поверхности земли, а это наша экология. И как пластический хирург делает операцию, так и мы творим на поверхности нашей планеты. Считаю, что на наиболее значимые для республики объекты ландшафтной архитектуры, в частности исторические, исполнители должны быть квалифицированными специалистами и назначаться исполкомами. Я неоднократно говорила о том, что уполномоченные государственные организации в целях упорядочения работы многочисленных специалистов по выполнению работ в области ландшафтной архитектуры и преподавания образовательных курсов ландшафтного и садового дизайна должны проводить процедуру лицензирования для этих видов деятельности. Считаю, что выдача рекомендаций для лицензирования деятельности фирм и специалистов должна осуществляется профильной комиссией при Белорусском Союзе архитекторов.

 — Сегодня вы активно помогаете начинающим ландшафтным архитекторам, являетесь рецендентом дипломных проектов. Скажите, какие ошибки допускают в своих работах молодые авторы?

 — Это те ошибки, которые допускали все мы. Самая популярная — когда проект не рассчитывается на перспективу. Это видно по не масштабности соизмерения растений относительно планировочной структуры. Молодой архитектор старается как можно больше наполнить доверенную ему среду. Создавая ландшафт, необходимо заглядывать в будущее, понимая, что истинную красоту посаженного сегодня маленького деревца, которое пока воспринимается как прутик, можно будет оценить лет через 10–30. Ландшафт — это живая архитектура.

 — Как вы считаете, кто из архитекторов оказал влияние на формирование отечественной ландшафтной архитектуры, сделал ее уникальной?

 — В нашей области таких гениев не много. В первую очередь, это автор объектов, включенных сегодня в список историко-культурного наследия республики, в частности, жемчужин, заложенных в центре столицы, — Игорь Руденко. Высокой оценки заслуживают и современные примеры ландшафтной архитектуры. Много сделал для страны наш старейший учитель, заслуженный архитектор Борис Юртин. По его инициативе и была создана мастерская ландшафтной архитектуры в Минскпроекте, где прошли обучение многие архитекторы, в том числе и я. Именно благодаря этому опыту работы я на всю жизнь полюбила свою профессию. Борис Олегович как много отдавал архитектурному делу, так и брал, поскольку каждый хорошо выполненный проект радует его создателя. Этому он научил и нас. Когда приходишь на свой объект, видишь вживую все то, что когда-то закладывал на бумаге, получаешь наслаждение. Это придает силы и энергию для дальнейших свершений. Но самая главная награда для архитектора — не только собственные впечатления, но и оценка горожан и гостей столицы.

 Сендайский сквер в Минске

 — Чего, по-вашему, все-таки недостает белорусской ландшафтной архитектуре?

 — У каждого ландшафтного объекта должен быть хозяин-садовник. Считаю, что авторы проектов на протяжении всей профессиональной деятельности должны назначаться научными руководителями своих творений, пока не передадут данные функции другому специалисту. Это позволит не допустить появления на объекте самовольных непрофессиональных решений. Мы же сейчас работаем по схеме: запроектировали, построили и передали собственнику, который уже творит на этой территории все, что ему вздумается. Это, к счастью, не касается исторических объектов — они под охраной законодательства, а вот современные объекты зеленого строительства страдают. На мой взгляд, в нашем городе недостаточно скульптур, а ведь они украшают ландшафт, наполняют его содержанием, философией, а также имеют историческое предназначение: расскажут потомкам о нас и нашей культуре.

 — Анна Алексеевна, о чем мечтает каждый ландшафтный архитектор?

 — Все мы грезим об одном: чтобы как можно больше зеленых оазисов появлялось на нашей земле, а люди получали удовольствие от нашей работы и бережно относились к рукотворным картинам ландшафта.

  Фото автора